Колыбель песков

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Колыбель песков » Летопись Песков » Мифы Айтареи


Мифы Айтареи

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://imgs.su/tmp/1296932140-128.jpg

Сколько путей, сколько историй, сколько путешественников. У каждого из них своя тайна, свой маленький или большой рассказ.
Здесь правда пересекается с вымыслом и рождает на свет новую историю, плетете которую именно вы.
Славный мир Айтареи, славные люди.
А какая у тебя история? Какой миф услышал ты от продавца в магазине, что рассказал тебе работорговец на юге?

0

2

...пастух Ромаль и Данав Асурский...

Звон-н-н...
Полуденный, тяжкий звон разносился над степью...
Щемило сердце, душил восторг от природного благолепия.
Шумела вдали вода, преисполнен был воздух радостью,
И цветов полевых пыльца наполняла ветра сладостью.
Как клочки облаков, разбежались овцы по пастбищу:
- Чудеса, - говорит пастух, - я как будто весной дышу.
И прилег пастух отдохнуть, стало в сон клонить голову,
Пнул он с лежбища камень долой, а вес, словно олово.
И пока он скакал, с дикой болью справляясь отважно,
Из холма великан приподнялся, весь в грязи и саже.
- Отвечай, - говорит, - ты зачем меня, бездарь, встревожил?
«Видно, близко беда» - ощущал пастух собственной кожей.
И заблеяли овцы, от страха с холма разбежались,
И овраге в дрожащую кучку, несчастные, сжались.
- Извини, - Лепетал он, - считал я, убогий, что место
Для полуденных отдыхов будет особо прелестно...
- Замолчи, недалекий, узнать тебе горести гнева
Данава Асурского сбудется, - красный от рева,
Гигант многорукий во весь рост немалый поднялся,
Как дивный мотив вдруг на степью чудесной раздался.
В нем был и ручей, в нем были беспечные агнцы,
И воздух, пыльцою пропитанный, блики на кварце,
То птицею райской мотив заливался игриво,
То рысью, как конь, убегал горячо и ретиво.
Бывала мелодия томной, протяжной и грустной,
Но всю красоту ее не передать даже устно.
Заслушался бог, да прилег под томительным полднем,
Сморила данава жара, да постель-трава под ним.
Сложил он четыре руки, как подушку, под ухо,
Закрылись глазища, и снова — ни слуху, ни духу.
Вот вроде и холм, только дышит, едва ли заметно,
Упал на колени пастух, прошептав раболепно:
Уж лучше не спать, чем завидеть подобную рожу, -
и овцам своим, - впредь буду я осторожен.
А флейту пастушью Ромаль запрятал подальше,
Спасла ему жизнь она, сказано будет без фальши.

0

3

Песня Горного Хребта
http://imgs.su/tmp/1301560350-128.jpg
В полумраке уснувшей таверны тихонько раздавались мелодичные струнные напевы. Горным ручейком перекликались и стихали, не тревожили слух спящих и услаждали еще бодрствующих. Знатная пьянка была устроена в честь свадьбы воина. Давно никто из шанской стражи не напивался в усмерть, и после ухода молодых на брачное ложе праздник продолжался еще долго. Почти до утра.
- Курлы, - сказала в очередной раз струна.
Тогда сидящий рядом с поэтом служка встрепенулся и спросил певца:
- Знаешь ли ты
какую-нибудь красивую легенду?

- Цыц! Не доставай его. Сам бы попробовал веселить этих оболдуев день и ночь напролет. Да у него уж кровь на пальцах!
Хозяин заведения отвернулся и продолжил сердито собирать то, что осталось от доброго кувшина. Виновник торжества все равно возместит ущерб, но хозяин был недоволен. Его можно понять.
- Я знаю, - раздался тихий голос певца, медленно перебирающего струны, – очень красивую и старую легенду… Ты хочешь, чтобы я спел ее тебе?
Мальчишка тут же просиял и закивал длинноволосому юноше. Кровь на пальцах… да, он ее видел и искренне сочувствовал певцу, все устали. Но ведь он сам предложил, верно?
Руки юноши запорхали по шелку цитры, как крылья бабочки, извлекая нежную мелодию, чем-то напоминающую шепот ветра…
- Эту легенду я услышал от отца, а отец от моего деда… Истоки уходят так глубоко в историю, что даже древние драконы не скажут тебе, было ли это на самом деле. Я говорю о драконах, потому что мой сказ пойдет именно о них. О величественном крылатом Лонн Хи и скромном поэте Ли Джэ Куа, имя которого означает «Песня горного хребта»…
Под благозвучный голос юноши служка пристроился к нему поближе и обратился в слух. Повествование постепенно становилось все более певучим. Наконец, шанец  тихо запел:

Во мраке лет, затонувших в прошлом,
В сиянье звезд, как нигде, желанных
Парил над твердью дракон мудрейший,
Крылатый Лонн Хи – Венец Кометы.
В раздумье тяжком не спал он долго,
И целый век не спускался к людям:
Неужто души их столь жестоки?
Забыл двуног, что подобен богу.
И словно в ответ на драконьи мысли
Услышал Лонн Хи далекий отзвук,
Наверно, лока играет в водах,
Искристым смехом рождая чудо.
Но не Амава резвилась в звездах,
С земных просторов летела лира,
Спустился с неба Венец Кометы
И замер, завидев поэта с цитрой.
И голос его был – чистейшая речка,
Мотивы до боли грустны и печальны,
Историю вел он о войнах далеких,
О смерти друзей, что уже не вернутся.
И тише листа, что срывает сахриве
И нежно кладет на покров под ногами,
К поэту спустился взволнованный Лонн Хи
И молча продолжил внимать этой песне.
Картины мелькали как снег Имаоса,
В них боль была яркой и сердце щемящей,
В них стоны предсмертные стонам живущих
В полголоса вторили жалобным эхом.
Герои мечи поднимали несмело,
Не зная, за их ли спиной стоит правда,
В отчаянье сонмом рыдали их жены:
Ушедшие в ночь на порог не вернутся.
Поверил крылатый дракон, что на лапах
Он держит последнего жившего друга,
И кровь растирая по мертвенным пальцам,
На грудь слезу уронил в печали.
И понял дракон, что реальны слезы,
Из желтых глаз его жгут тропинки,
И сердце бьется сильнее грома,
Дышать сквозь боль невыносимо.
Венец Кометы вздохнул тревожно:
Не правда, ложь, что люди жестоки
Он слышал крики и видел муку,
Он знал, что есть у них состраданье.
- Спасибо, - внезапно услышал Лонн Хи,
- Что слушал мой недостойный голос.
И вспомнил дракон про земного поэта,
Забыл о нем в череде видений.
Певец без страха смотрел сквозь гостя,
И Лонн Хи знал, что певец без зренья.
Он молча вынул из пасти жемчуг
И в ноги поэту склонился низко.
Обратно в небо летел он долго,
Неспешно взмахами брея воздух.
Невидящим взором его провожая,
Поэт пожелал ему легких крыльев.

Небо за окнами стремительно светлело, предвещая рассвет. Но гулявшая стража и не думала просыпаться. Даже хозяин таверны решил вздремнуть часок, убаюканный пением поэта. Но служка не спал, глаза его сияли и видно было, что его распирает любопытство. Едва юноша закончил свой сказ, мальчик не выдержал и спросил:
- Но как же ты узнал, что того человека звали Ли Джэ Куа? В песне же не говорится, кто он такой!
Открыв полуприкрытые глаза, певец долго смотрел в одну точку перед собой. Затем повернулся к служке и таинственно улыбнулся:
- От отца. А отец от моего деда. Но мне пора. Плату я уже получил, не болей, мальчик.
С этими словами певец тяжело поднялся со скамьи и перекинул цитру через плечо. Неспешно передвигаясь между столов и спящих тел, юноша выбрался наружу и вдохнул свежий утренний воздух. А служк
а готов был поклясться, что перед уходом певец достал из сумки большой перламутровый шар, посмотрел сквозь него на восходящее солнце. Но этого он подтвердить не смог, ведь едва он выбежал на улицу, как певца и след простыл…

+1

4

http://content.foto.mail.ru/mail/augustwsw/17/s-43.gif

Книга Даина

   В незапамятные времена, когда боги и асуры добыли напиток бессмертия – амриту, боги выпили ее и стали бессметными, но помогавшим им асурам амриту не дали, поместив в свои небесные чертоги. Однако, один из асуров – Раху, проник, приняв облик Рудры, в чертоги богов, чтобы отведать заветную жидкость и забрать ее к асурам. Но в тот момент, когда Раху в образе Рудры сделал первый глоток амриты, обман раскрылся – настоящий Рудра вошел в чертог и боги распознали подмену. В мгновение ока Юйди, император богов, метнул Взгляд Атмана в посягнувшего на бессмертие богов Раху. Божественное копье отделило успевшую стать бессмертною голову асура от смертного тела. Пало тело Раху прахом на землю, а его голова осталась на небесах, подкарауливая зазевавшихся богов и творя им различные козни.
   Но у Раху был возлюбленный Даин Дархе. То ли человек, то ли асур – неизвестно. Любивший его Раху передал ему свои знания магии и Даин стал первым и величайшим шаманом среди людей. Для него и для себя Раху и хотел добыть амриту, чтобы жить со своим любимым вечно. Когда же дерзкий  асур был повержен, горе и смертная тоска овладели Даином. Он проклял богов и вознамерился отомстить им за смерть любимого. Но прежде он решил вернуть Раху в мир живых. Даин Дархе затворился в удаленной пещере и в долгих трудах составил Великую Книгу Мертвых, в которую заложил величайшие знания о мире богов, людей и Смерти. Заклятия, сокрытые в ней могли соперничать с волей самого Атмана. Вложил Даин Дархе в книгу и часть своей любящей, но жаждущей отмщения души. Знания и душа Даина сделали Книгу почти разумной, она впитала в себя желания и чаяния своего творца и всячески стремилась помочь ему в его трудах.
   И когда труд первого шамана был завершен, настал день воскрешения Раху.

   В образе дородной торговки Даин Дархе поднялся к небесным вратам чертогов богов. Ему нужно было забрать на землю бессмертную голову Раху, чтобы там, куда упал его прах провести ритуал и вернуть возлюбленного в мир живых.  Боги впустили в чертог веселую толстушку-хохотушку торговку и дивились принесенными ею на продажу украшениями.
   А пока боги любовались разложенным перед ними товаром, Даин Дархе бродил по чертогам и искал голову Раху. В одном из укромных мест он увидел бессмертную голову любимого и, не сумев сдержаться, расплакался. В этот момент мимо спешил в главный чертог все тот же злополучный Рудра. Он увидел рыдающую над головой Раху торговку и раскрыл обман. Громы и молнии обрушили боги на Даина Дархе. Он, не успев взять голову любимого с собой, стремглав устремился в низ, на землю стараясь укрыться от гнева небожителей в своей пещере. Император богов Юйди, видя, что дерзкий враг, ловко уворачиваясь от летящих ему в след молний, почти ускользнул от божественного гнева, метнул в него Взгляд Атмана.

   Видя, какая опасность ему грозит, в страхе Даин Дархе на пороге свой пещеры обратился в камень. Бессильно божественное оружие скользнуло по некогда бывшей живой плоти шамана, отколов лишь левую руку, сжимавшую Книгу. Она отлетела в небольшие заросли жасмина.
   Шли годы и люди нашли заветную пещеру и застывшую перед ней  огромную каменную бабу с искаженным в ужасной гримасе лицом. Некоторые пастухи начали поклоняться ей, как духу ближайших гор. А кто-то из них нашел в кустах Великую книгу.
   Но не дано смертным постичь суть заключенного в ней. Лишь тот, кто близок по духу ее творцу, способен прочесть ее и понять сокрытой в ней Знание. Книга переходила из рук в руки. От одного мудреца к другому. И каждый из них умел постичь лишь жалкие крупицы ее тайн, но порой и этого хватало, чтобы такой человек прослыл великим магом и чародеем. И каждый из ее владельцев считал Книгу величайшим сокровищем и хранил тайну о ней крепче, чем свою собственную жизнь. Где Книга сейчас неведомо никому, но дух, заключенный в ней вечно будет стремиться исполнить волю своего творца.

Отредактировано Утхафир (2011-08-12 09:40:30)

0

5

Сказание о Сунде и Упасунде
(развиваемся, читаем литературу)

(Излагается по кн. I "Махабхараты") © Мифы древней Индии

http://imgs.su/tmp/1315000961-278.jpg

Код:
I
 Послушай вместе с братьями
 Старинное сказание
 Во всех сто подробностях,
 О Партга, о Юдгиштгира!

В дни оны был у Дайтиев
 Могучий царь Никумбгаса, 
 Родившийся от племени
 Асур-Гипап-Якасипу.

 И были у Никумбгасы
 Два сына - Сунд и Упасунд,
 Богатыри могучие,
 Во всем друг с другом схожие.

 Одни и те же помыслы
 В них были и желания,
 Одни и те же радости,
 Одни и те же горести.

 В единый час за трапезу 
 Садились браться дружные, 
 Один другому сладкие
 И говоря, и делая.

 Когда же в возраст мужеский
 Вступили Сунд и Упасунд,
 И укрепились мышцы их
 Несокрушимой силою

 Явилось в них отважное 
 И дерзкое желание
 Завоевать вселенную, 
 Великое трехмирие.

 Замыслив подвиг дерзостный,
 Восходят оба Дайтия 
 На холм высокий Виндгияс, 
 Свершить обет Питамаге.

 И там, облекшись в валкалу, 
 Томятся лютым голодом, 
 И жаждой превеликою 
 Терзаются и мучатся.

 Препобедивши похоти,
 Питаясь только ветрами, 
 На пальцах, неподвижные,
 Стоят они и молятся.

 Как древо, стан их вытянут,
 Их руки кверху подняты, 
 И не моргая, очи их 
 Глядят, не закрываются.

 И загорелся Виндгияс 
 Неутушимым пламенем 
 Такого благочестия, 
 И дым всклубил он по небу.

 Смутились в небе Девасы 
 И стали против Дайтиев 
 Коварствовать, препятствуя
 Святой обет им выполнить.

 Прельщали их каменьями, 
 И серебром, и золотом, 
 И красотою женскою,
 Непобедимо сильною.

 Но крепки были Дайтии 
 Душой обетоверною:
 Молились, не покорствуя 
 Соблазнам и прельщениям.

 Вдруг чудо непонятное, 
 Перед очами Дайтиев,
 Душой великодоблестных, 
 Свершилось на Виндгиясе:

 Их жены, сестры, матери,
 Преследуемы Ракшасом,
 Бежали мимо, требуя, 
 Защиты их и помощи.

 С распущенными косами,
 Одежд своих лишенные, 
 Роняя украшения, 
 Молили: о, спасите нас!

 И сам тогда Питамага,
 Миров блюститель, 
 Праотец, Обетоверным Дайтиям
 Явился, Брахма видимый.

 И повелел молящимся 
 Асурасам, да выскажут
 Ему желанья тайные
 И помыслы сердечные.

 Тогда, перед Питамагой
 Представ, сказали Дайтии: 
 - Отец, когда доволен ты, 
 Обетным нашим подвигом,

 Услыши нас и даруй нам
 Волшебств искусство тайное,
 И даруй нам оружие, 
 В бою непобедимое!

 И облеки нас образом 
 Свободно переменчивым
 По нашему желанию,
 И сделай нас бессмертными!

 - Все будет вам даровано
 По вашему желанию, 
 О чем теперь вы молите;
 Единого бессмертия

 Не будет вам. Потребуйте
 Иного - и исполнится! 
 Просите смерть, о Дайтии,
 Подобную бессмертию!

 Святой обет вы подняли, 
 Сказав: да будем властвовать! 
 И потому не дастся вам 
 Наследие бессмертия!

 - Даруй же нам в наследие, 
 Отец всесовершеннейший,
 Все, что живет и движется 
 Во всех странах тремирия!

 И все, что без движения 
 - Деревья, камни, золото,
 И землю всю пространную 
 Даруй ты нам в наследие!

 И да не знаем страха мы: 
 Страх целого трехмирия
 В двоих нас да сокроется! 
 И им в ответ Питамага:

 - Все будет вам даровано 
 О чем теперь вы молите, 
 И доля смерти дастся вам 
 По вашему желанию! -

 Сказавши так и Дайтиев 
 Дарами изобильными
 Благословив, Питамага
 Ушел в мир Брахмы на небо.

 Тогда вожди Асурасов, 
 Всещедро наделенные 
 Дарами благодатными, 
 Сошли с холма Виндийского.

 Народ, вождей увидевши,
 Премудрых и прославленных 
 И одаренных Брахмою, 
 Бежал толпами встречу им.

 Они же, сбросив валкалу; 
 И сделавшись кудрявыми, 
 Украсились богатыми 
 Беспыльными одеждами;

 И много драгоценностей 
 Надели, и устроили 
 Веселия и пиршества, 
 И праздники великие.

 Ешь, пей, ликуй и радуйся, 
 Пой песни, веселитесь! - вот 
 Какие речи слышались
 И день, и ночь у Дайтиев.

 Народ шумел и тешился;
 И так у них играющих
 Промчались целые
 Как быстрые мгновения.

II
 Едва пиры окончились,
 Вожди, горя желанием
 Завоевать трехмирие. 
 Созвали рать великую.

 Потом, когда созвездия 
 Явились благосклонные, 
 Пошли они, могучие, 
 Напутствуемы ближними.

 И шли великой ратию,
 Вооружась: кто палицей, 
 Кто копнем, кто молотом, 
 Кто тяжкою Секирою.

 Чараны вдохновенные 
 Сопровождали Дайтиев 
 Торжественными песнями 
 И гимнами победными.

 Сперва они по воздуху,
 Везде ходить могущие, 
 Пошли к селеньям Девасов,
 Пылая битвы пламенем.

 И побежали Девасы, 
 Провидя, что Питамага
 Благословил Асурасов
 Дарами благодатными.

 Тогда, заняв трехмирие 
 И победивши Якшасов, 
 Пошли войною Дайтии 
 На существа воздушные;

 Потом на змеев огненных 
 Внутри земли гнездящихся; 
 Потом пошли на Млечгасов, 
 Средь моря обитающих;

 Потом пошли на брахманов
 И на святых отшельников, 
 И в воду их светильники 
 Бросали, не потребствуя.

 Тогда святые брахманы 
 И доблестью богатые
 Отшельники разгневались - 
 И проклинали Дайтиев;

 Но страшные проклятия, 
 Как скалам стрелы острые, 
 Безвредны были Дайтиям, 
 Благословенным Брахмою.

 И, забывая подвиги, 
 Отшельники и брахманы 
 Бежали от Асурасов,
 Как змеи от Гарутманта.

 И были их обители
 Разнесены, разграблены; 
 Сосуды драгоценные 
 Разбиты и раскиданы.

 Стояла вся вселенная 
 Пустая и безмолвная, 
 Как будто бы убитая
 Жестоким богом Времени.

 Затихли всюду праздники, 
 Пиры и ликования,
 И жертвы благодатные 
 Не воскурялись Девасам.

 На запустелых пастбищах 
 Не видно было пастырей; 
 Земля была наполнена 
 Костями и черепьями.

 А грозные Асурасы, 
 Слонами ставши ярыми,
 С ланитами распухшими 
 По все вселенной рыскали.

 То злобными гиенами, 
 То львами, то пантерами, 
 Попеременно делались 
 И убивали Двиджасов.

 И наконец, соперника 
 Нигде себе не ведая, 
 В долине Куру пышную
 Себе столицу создали;

 И в честь завоевания
 Великого трехмирия 
 Установили праздники,
 Веселия и пиршества.

III
 Тогда высокомудрые, 
 Разгневанные Сиддгасы, 
 Увидев истребление,
 Пошли к отцу Питамаге.

 И видят Брахму-Праотца, 
 На лучезарном облаке 
 В сиянии сидящего, 
 Среди богов и Девасов.

 Вайкганы, Балякгильясы, 
 Аджасы, Маричипасы, 
 Вимудги, Теджагарбгасы,
 И мужи Брахмомудрые,

 И Магадева с Агнисом, 
 И солнце вместе с месяцем,
 И Сокрас рядом с Ваюсом, 
 - Сидели вкруг Питамаги.

 Тогда, пред светлым Брахмою
 Склонившись, стали Сиддгасы 
 Рассказывать деяния 
 Жестокосердных Дайтиев;

 Что было, все поведали, 
 Моля отца - Питамагу
 Явить им правосудие
 И защитить от Дайтиев.

 Рассказ молящих выслушав, 
 Питамага задумался, -
 И смерть неотвратимую 
 Определил Асурасам.

 Потом Всесовершеннейший,
 Призвавши Висвакарману, 
 Сказал: создай мне женщину 
 Красы всеувлекательной!

 И мудрый Висвакармана, 
 Благословенный Брахмою, 
 Пошел и создал женщину 
 Блестящую и чудную.

 И все, что в мире движется,
 И все, что без движения, 
 - Отовсюду Висвакармана 
 Изъял одно прекрасное,

 И слил очаровательно, 
 Благословенный Брахмою,
 В едином светлом образе
 Новосозданной женщины.

 Потом рукою щедрою 
 На плечи ей прекрасные
 В роскошном изобилии 
 Просыпал драгоценности.

 Во всем составе созданной 
 Единой части не было,
 На что не загляделся бы,
 Взор самых небожителей.

 И так как все прекрасное
 Зерно к зерну подобрано 
 В ней было, то
 Питамага Нарек ее - Тилеттама.

 И так он новосозданной 
 Сказал: “Ступай к Асурасам 
 И красотой всесильною 
 Посей вражду меж братьями!

 Так сделай!” - И Тилеттама, 
 Сказав: “Я это сделаю!” 
 - Склонилась перед Брахмою 
 И моим небожителей

 Пошла. К Востоку Бгагаван
 Сидел тогда, а к Западу 
 Магесварас, а к Северу
 Сидели Девы светлые.

 Когда пошла Телеттама, 
 То Бгагаван, не двигаясь, 
 Глазами жадно-страстными 
 За ней повсюду следовал.

 На все четыре стороны
 У Бгагавана светлого
 Четыре лика выросло, 
 Со взорами из лотоса.

 Когда пошла Тилеттама 
 Востоком - вдруг восточное 
 У Бгагавана выросло
 Лицо; когда же к Западу

 Пошла - мгновенно к Западу 
 Лицо явилось; Севером 
 Пошла - явилось к Северу
 Еще лицо; как на Полдень

 Пошла она - и Бгагаван 
 За ней лицом полуденным 
 Следил уже. И с Индрою 
 Случилось вечно дивное:

 И позади, и спереди, 
 У Индры всемогущего 
 Тогда сверкнули тысячи 
 Очей огнепылающих.

 Так Магадева некогда 
 Приял четыре образа; 
 Так и убийца Баляса
 Тысячеглазым сделался.

 И мудрецы, и Девасы 
 Туда, где шал Тилеттама, 
 За ней следили взорами, 
 То в ту, то в эту сторону.

 Единый лишь Питамага 
 Спокойно на Тилеттаму 
 Глядел очами тихими
 И божески-бесстрастными.

 Когда ушла Тилеттама, 
 Все мудрецы и Девасы,
 И мужи Брахмомудрые, 
 Подумали: все кончено!

 Тогда Всесовершеннейший
 Владыка успокоился
 И распустил собрание
 Пресветлых небожителей.

IV
 Меж тем вожди Асурасов,
 Завоевав трехмирие 
 И победивши Девасов, 
 И Якшасов, и Ракшасов,

 И все у них сокровища
 Отнявши, и не ведая 
 Нигде себе соперника,
 Устроили веселия,

 И праздники, и пиршества, 
 И всякими забавами,
 Как боги всемогущие, 
 В своей столице тешились.

 То насыщались яствами, 
 То сладостными питьями, 
 То прелестями женскими,
 То жгли благоухания.

 И по полям, и по лесу,
 И по горам утесистым, 
 И в небесах по воздуху 
 Ходили, как бессмертные.

 Однажды на отлогости
 Виндгияса высокого
 В тени цветущих салясов,
 Сидели Сунд и Упасунд.

 Кругом толпились женщины;
 Одни, при звоне вадитра, 
 Увеселяли Дайтиев
 Пленительными песнями.

 Другие, антилопами 
 Вокруг носясь и бегая,
 То играми, то плясками 
 Прельщали победителей.

 Вдруг видят - тихо по лугу,
 Блистая сонмом прелестей, 
 В пурпурном одеянии, 
 С плеча лукаво спущенном,

 Ища цветов карникара, 
 По берегам растущего, 
 Идет, как бы бессмертная, 
 Прекрасная Тилеттама.

 Едва ее идущую 
 Асурасы увидели, 
 Вдруг бросили седалища
 И к ней навстречу кинулись.

 И за руки Тилеттаму, 
 Любовью оба полные, 
 Схватили: Сунд за правую,
 А Упасунд за левую.

 И в миг вошло в них бешенство 
 И отлетела кроткая
 Любовь от них. “Моя она!” - 
 Она моя! - воскликнули.

 И друг на друга бросились, 
 Как звери разъяренные,
 Схватив мечи тяжелые, 
 И пали в битве яростной.

 И долго на Виндгиясе, 
 С растерзанными членами,
 Как солнца, с неба сбитые, 
 Лежали два Асураса.

 Увидев это зрелище,
 Их воины и женщины,
 Исполненные ужаса, 
 Бежали в преисподнюю.

 Тогда Вессовершеннейший 
 Творец миров Питамага 
 На землю, в сонме Девасов, 
 Низшел почтить Тилеттаму.

 И рек, чтобы Тилеттама,
 Как Лякшми гибкотелая,
 Себе, что хочет, выбрала
 Во всех странах трехмирия.

 И выбрала Тилеттама
 Себе миры блестящие;
 И ей тогда Питамага
 Сказал Всесовершеннейший:

 - Ты будешь вместе с солнцами
 Витать в мирах блистающих,
 Лучами осиянная
 И оку недоступная!

 И одарив Тилеттаму
 Такою благодатию,
 Творец миров Питамага,
 Ушел в мир Брахмы на небо.

0

6

Миф о гибели Богов

http://uploads.ru/i/K/8/m/K8mnV.png


Давным-давно, когда Айтарея только расцветала прекрасным цветком, когда люди стремились из Великой Столицы во все ее уголки, осознавая значение открытия новый земель, всемогущие Боги еще жили меж людей. Они долгое время поддерживали гармонию в мире, в надежде, что создали настоящий Рай и никогда не опустится на просторы мира тьма войны. Но время показало обратное. И когда возникли распри начал гордиться своим могуществом Коттавея. Утверждал он, что ему подвластна любая как человеческая, так и не человеческая судьба. Долго тряс он книгой судеб перед Ашерту, которые не желал поверить в то, что Коттавее подвластно столь многое. А Коттавея снова и снова доказывал истинность своих слов и ни разу не ошибся. И спросил его однажды Ашерту:
- Неужели, брат, ты знаешь обо всех судьбах?
- Да, - гордо улыбнулся в ответ Бог и опять принялся листать свою книгу, словно в ней заключались все знания мира.
- Тогда скажи мне, что ожидает меня.
Потемнело лицо Бога Смерти и он только покачал головой:
- Не дано узнать о своей судьбе никому. И тебе, Ашерту, в том числе.
Залегла обида в сердце Бога Раздора. И решил он отомстить старшему брату, доказав, что не все судьбы подвластны ему.
Нашел Ашерту асур и уговорил их помочь ему создать оружие, которое способно было бы убить Бога. И асуры, желавшие мести Богам еще больше, чем Ашерту своему брату, принялись за работу. Прошло семь дней и семь ночей и прибыл в Столицу посланник, привез с собой он погибель Богов и вручил ее Богу Раздора. Долго тот разглядывал черный кулон и черную косу, которую сделали по его заказу асуры. Все, что сказал ему посланник, так это то, что оружие способно убить Бога, а кулон изменить судьбу. Рассмеялся только Ашерту, не веря в то, что асуры смогли создать то, что погубит Богов. Через некоторое время кулон и коса пропали и Бог вовсе забыл о них, как забыл бы о любой другой безделушке.
Шли годы, Айтарея продолжала развиваться. Люди строили повсюду города. И только Коттавея продолжал хвалиться тем, как ловко он распоряжается чужими судьбами. И  вот однажды пришло время, когда Боги уже научили всему, чему только могли людей, и решили уединиться в горах Имаос.
Тогда выбрали они достойнейшего из достойнейших среди людского племени и даровали они ему власть над всем миром.  Долго праздновали люди появление первого Правителя. Закатили пир на весь мир и съехались люди со всех уголков Айтареи, чтобы преподнести свои подарки новому Владыке. Радовались и Боги тому, как тепло принял народ их решение.
И вот какой-то незнакомец подарил Правителю сверток, обмотанный черной материей. Развернул подарок Правитель и подивился красоте кулона и косы, которые ему были вручены. Долго не думая одел он кулон на шею. Им дрогнул тогда весь мир. Но почувствовали это только Боги. Принялся листать свою книгу Коттавея и не нашел он одного человека в ней. Кинулся в свои покои Ашерту и не смог и он найти одной единственной вещи, созданной для него Асурами.
Долго думали Боги о том, как им  быть. И решили они снять с шеи Правителя кулон и отобрать косу. И послали они Коттавею совершить задуманное, так как он больше всех хвалился тем, как ловко он управляется с судьбами. Но не смог осуществить задуманного Бог, потому что, когда коснулся он кулона руками, испытал человек страшные муки и, желая защититься, убил он Бога. Тогда решили все Боги попытаться отобрать артефакты, но пали и они.
С тех пор Боги больше не ходили по земле и не помогали людям как прежде, лишившись своих человеческих тел. Долго ругался на Коттавея и Ашерту за их глупость Юйди.
Люди же до сих пор верят в то, что Боги живут где-то в горах Имаос.
А первый Правитель никогда не болел и умер в преклонном возрасте от старости. Коса и кулон исчезли и уже никто не знает о них, кроме Хранителей и древних книг.

0


Вы здесь » Колыбель песков » Летопись Песков » Мифы Айтареи


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC